«От героев былых времен не осталось порой имен, те, кто приняли смертный бой, стали просто землей-травой…». Щемящий сердце глухой баритон звучит с экрана телевизора, где в это время режет лед коньками одетая в красноармейскую форму пара фигуристов. Под «Ледниковый период» и горячий чаек мы с хозяином ведем неспешный разговор, спускаясь все глубже по волнам его памяти. И вдруг, словно очнувшись, Филипп Ефимович кивает на экран: «А ведь точно подмечено — лица фронтовых побратимов память хранит и сегодня, а вот имена из нее с годами почти стерлись, остались в лучшем случае фамилии…»
И это при том, что память у моего собеседника — дай Бог каждому. По имени-отчеству помнит не только всю многочисленную родню от деда-прадеда, но и педагогов своей сельской семилетки — директора Зою Тимофеевну Мельник, ведшую младшие классы ее сестру Зину Тимофеевну, «немку» Варвару Антоновну, учителей географии и математики Якова Власовича и Ивана Тихоновича. Последний из них и приложил руку к выбору Филиппом Касатоновым будущей профессии — сперва военной, а затем мирной. Или все-таки наоборот — сначала гражданской?
— Село наше Лески тогдашнего Беленихинского района на Курщине приютилось у Прохоровского поля, так что предкам моим сам Господь велел быть хлебопашцами, — говорит Филипп Ефимович. — Вот и дед мой, Степан Кузьмич Касатонов, проживший 92 года, хоть грамоты не знал, зато крестьянской наукой владел основательно и троих сыновей своих сызмальства ей обучал. Да не суждено им было, видно, продолжать дедово дело. Старшего, Афанасия, родившегося в 1883-м, сельский сход в 1902 году выделил от семьи Касатоновых на государеву службу в солдаты. В лейб-гвардии гусарском полку императрицы Александры Федоровны он грамоте выучился — и обычной, и военной, после чего на сверхсрочную остался, дослужился до вахмистра (старшины) эскадрона. За боевые заслуги в русско-японской войне 1905 года был удостоен четырех Георгиевских крестов — полного банта. Трое его сыновей по военной линии так и пошли — Федор в Великую Отечественную воевал на Ленинградском фронте, в 44-м сложил голову под Нарвой. Яков с Краснознаменным Балтийским флотом оборонял в те годы Кронштадт и Ленинград, был награжден орденом Красной Звезды. Но самый известный из моих двоюродных братьев — Владимир Афанасьевич, Герой Советского Союза. В годы войны — начальник штаба соединения подводных лодок в Кронштадтской военно-морской базе. Вместе с кораблями и береговыми батареями подлодки потопили на Балтике 582 боевых и вспомогательных вражеских корабля и 624 транспорта фашистов. Адмирал флота, он командовал Черноморским и Северным флотами, был первым заместителем главнокомандующего ВМФ СССР. Ушел из жизни в 1989 году, немногим не дожив до восьмидесяти. По стопам отца пошел его сын — Игорь Владимирович Касатонов. Адмирал флота, он до 1992 года командовал Черноморским флотом, затем был первым заместителем Главкома ВМФ России.
Два других сына Степана Кузьмича — родившийся в 1885 году Митрофан и десятью годами позже Ефим, казалось, прочно осели на земле. Ефим Степанович взял в жены свою односельчанку Мавру Михайловну. Но грянула революция, за ней — гражданская война, а после — коллективизация. А у Ефима к тому времени, кроме родившегося в 1924 году Филиппа, были на иждивении еще и двое младшеньких — Федор и Варвара. Да еще мать жены с сестрами.
А как такое семейство прокормить, когда, загоняя насильно в колхоз, забрали со двора и лошадь, и корову? На чем землю пахать? Колхоз восемь ртов не прокормит, рассудил Ефим, и вместе со своей женской «бригадой» и братом Митрофаном подался на железную дорогу. Поскольку грамоты никто из них не знал, то всех определили в разнорабочие.
— Отец трудился путевым обходчиком, — говорит Филипп Ефимович. — Работа тяжелая — с утра до зари, а жалованье — маленькое. Без земли, которую отобрали, было нам не прокормиться. Но и тем, кто пошел в колхоз, доводилось не слаще — продразверстка забирала весь урожай подчистую. Много жизней моих односельчан унес тот голодомор, а мы, дети, вечно ходили с опухшими животами, переболели и малярией, и куриной слепотой. Спасла школа, в которую я пошел только в 1933 году — девятилетним переростком-дистрофиком. Тогда у нас, школяров, было общее питание — на стол ставили большой котел, в котором плавали три пшенинки. На этой похлебке без соли и выжили. Может, еще и потому, что очень хотели учиться. Я впитывал в себя науки, как губка. И, получив после окончания семилетки аттестат с отличием, пошел работать учеником в местный банк. Было это в марте 41-го, а уже через три месяца началась война. О том, как мы в селе выживали в те годы, вспоминать еще страшнее. Война унесла у меня самых близких людей — во время бомбежки погибли мать, тетка и бабушка. Так что, когда после разгрома немцев под Сталинградом Красная Армия дошла и до нас, я ушел с ней на фронт.
за Днепр, будет жить в веках…»
Думал 18-летний Филипп, что путь его 167-й стрелковой дивизии в составе 38-й армии Воронежского фронта лежит прямиком на Запад. Но вместо этого пришлось, вгрызаясь в родную землю, основательно и надолго окапываться.
— С марта по сентябрь 43-го наша батарея 120-миллиметровых минометов в составе 465-го стрелкового полка держала оборону под Сумами в районе сел Кияница и Пушкаревка, — вспоминает мой собеседник. — Там я первого из своих боевых товарищей и схоронил — Яшин была его фамилия. Мы ему с напарником ночью на огромном зеленом лугу окоп под наблюдательный пункт для корректировки огня вырыли на ничейной полосе — полтора километра от наших позиций, полкилометра до немецких. По ночам ползком по-пластунски таскали им провизию, днем высунуть голову из траншей было невозможно — фашисты обстреливали и окопчик НП с торчащей стереотрубой, и наши позиции. А Яшин однажды не выдержал и вылез из укрытия — может, животом маялся. Его немецкий снайпер тут же и уложил — пришлось нам ночью перетаскивать к себе тело под свет ракет. Словом, чуть и я на том лугу не остался…
Самого Филиппа Касатонова за умение свободно оперировать системой координат, градусами, углами и прочими математическими премудростями поставили командиром-наводчиком первого, а значит главного из восьми огневых расчетов минометной батареи. Полный расчет — это еще заряжающий, подносчик и подвозчик снарядов. Но сразу всем им уберечься от вражеских пуль и осколков выпадало редко. Особенно — в наступательных боях. А после переломной для всего хода войны Курской битвы с ее грандиозным танковым сражением на Прохоровском поле 167-й стрелковой дивизии наконец-то дали приказ наступать — «отбирать наши пяди и крохи». 2 сентября она освободила Сумы, 19-го — Ромны и устремилась к Днепру в киевском направлении.
— Первая попытка форсировать Днепр была предпринята как раз напротив Вышгорода, но оказалась неудачной, — говорит Филипп Ефимович. — Для сотен наших бойцов могучая река и ее берег стали последним пристанищем. После этого ночью нашу дивизию перебросили правее Киева на Любежское направление. Там уже форсировали Днепр на рассвете. Даже кадры фронтовой кинохроники этой операции не дают полного представления о том, что мы пережили. А было, как у Высоцкого: «Мне этот бой не забыть нипочем, смертью пропитан воздух…» Это наша батарея вместе с минометами, боеприпасами и лошадьми переправлялась на паромах, а пехотинцы — на том, что оказалось под рукой. На лодках, досках, скатах от машин. И все — под беспрерывным огнем вражеской авиации и артиллерии. Под черную от холода воду с головой уходили, чтобы никогда уже не вынырнуть, люди, лошади, техника. Понтонный мост, который навели первые высадившиеся на берегу саперные группы, к утру следующего дня был разбомблен немецкими бомбардировщиками, и мы вжимались в правый берег, буквально врастая в него, сдерживали одну за другой атаки фашистов, стремившихся сбросить нас в реку. А если пропускали танки, так с тем, чтобы поджечь их сзади гранатами, отсечь от них пехоту и уничтожить. В этом кромешном аду мне довелось быть и заряжающим, и наводчиком — ребят наших полегло немеряно…
За форсирование Днепра и освобождение Киева, в который вместе с однополчанами Касатонов ворвался 6 ноября 1943 года со стороны Пуща-Водицы, он был приказом по 465-му полку удостоен своей первой боевой награды — медали «За отвагу». Вручили ее ему в последние дни декабря, а в январе 44-го 19-летний Филипп попал из огня да в полымя. Было это уже в ходе Корсунь-Шевченковской операции, когда его полк получил задание овладеть в тылу противника главной дорогой, проходившей через Тихоновский лес и одноименное село — с тем, чтобы перерезать путь довольно солидной группировке немцев, брошенной на прорыв кольца в помощь своим окруженным соединениям. Помните киноленту советских времен «Обратной дороги нет?» Вот так и Касатонов с однополчанами пробирались на обозах через болотные топи, по колено в воде, со всеми предосторожностями — чтобы раньше времени не выдать себя. Тихоновку они удерживали два дня, отбивая атаки не только с земли, но и с воздуха. После чего отошли в лес, но с дороги не сошли. 15 дней их бомбили вражеские авиация и артиллерия, а все попытки нашего командования с помощью самолетов доставить уже своим окруженцам боеприпасы и продукты оказывались тщетными — сильным ветром парашюты относило в сторону. Они уже готовились остаться навек в этих тихоновских болотах, но командир 167-й стрелковой дивизии генерал Мельников свой полк на произвол судьбы не бросил — опередив на считанные часы противника танковым ударом, он разорвал вражеское кольцо. А войска 1-го и 2-го Украинских фронтов, напротив, свое кольцо вокруг крупной группировки врага в это время сомкнули железной хваткой.
Освобождая украинскую землю, русский паренек Филипп Касатонов и получил свой первый орден Славы — III-й степени. А Славу II степени — за героизм, проявленный в ходе наступательных боев в районе города Санок, расположенного уже по польскую сторону Карпатского хребта. Так что не только зарываться в днепровские кручи и утопать в полесских болотах выпало на его долю, но и замерзать в горах — тоже.
— Октябрь 44-го был сродни нынешнему, — вспоминает Филипп Ефимович. — Проливные дожди сменялись холодным солнцем, а под утро ударяли морозы. В таких условиях в горах карабкаться по заледеневшим тропам лошади не могли — приходилось нам тащить их на себе вместе с орудиями и снарядами. И все это — на высоте трех тысяч метров. От изнеможения валились с ног, а окоп даже в полроста отрыть было невозможно: на два штыка копнешь лопатой — а там уже вода. Так в нем, полусидя-полулежа, и ночевали. Поутру задубевшие шинели на плечах висели расклешенкой. В такие часы ни немцы в нас не стреляли, ни мы в них — сил с обеих сторон хватало только на то, чтобы развести костер и греться-сушиться у огня. А вот потом уже всерьез брались за оружие — бои шли буквально за каждую сопку, да такие, что спустя пять дней от нашей батареи из 66 человек осталась четвертая часть личного состава…
И все же украинская земля берегла юного курянина — свое первое и единственное ранение он получил только в начале апреля 45-го, в аккурат перед тем, как в первый раз форсировал Одер. Разрывной пулей ему разворотило бедро, но, по счастью, лишь мягкие ткани — кость не задело. Отправили минометчика в полевой госпиталь, поскольку не только ходить — сидеть не мог. Там его через неделю и нашел командир батареи.
— Тогда им был уже капитан Мусатов, сменивший накануне майора Миронова, которому осколком выбило глаз, — Филипп Ефимович опять припоминает только фамилии. — Он и приехал за мной в лазарет на запряженной «линейке» — с ворохом сена и женщиной-радисткой в повозке. «Будешь разъезжать на этом сеновале за своим минометным расчетом, — говорит, — потому как я без тебя, Филиппок, чуть под расстрел не угодил». Оказалось, что поставленный командовать вместо меня наводчик из другого расчета так корректировал огонь, что вместо фрицев своих накрыл.
«Артиллерия бьет по своим…» — эти пронзительные строки поэт-фронтовик Александр Межиров написал в 1956 году, а впервые опубликованы они были только в 1977-м. А тогда, в конце войны, Касатонову довелось спасать от ошибок наводчиков и корректировщиков дивизионных десантников, а годившегося ему в отцы командира батареи — от штрафбата. Нет, не зря командовал Касатонов первым номером орудийного расчета — его миномет был лучшим и по пристрелу огневых точек врага, и по их засечке, и по уничтожению. А Одер ему с однополчанами довелось форсировать дважды. 20 апреля — с польского берега, когда брали Ользу. 30 апреля — при штурме другого чехословацкого города Моравска Острава, после которого открывался путь уже на Прагу. В этом сражении Касатонову пришлось быть и за наводчика, и за заряжающего, да еще и автомат в самый разгар боя в руки брать. Оба бойца его расчета были ранены, соседний миномет и вовсе выбыл из строя и, видя это, гитлеровцы предприняли на его позицию самую настоящую психическую атаку.
— Я к тому времени уничтожил четыре их пулеметных точки, но снаряды уже кончились, и под прикрытием грузового «студебеккера» офицер повел на мою высотку автоматчиков, — тот день Филипп Ефимович помнит, как будто это было вчера. — Вот только не учли они, что атаковали против солнца, которое било им в глаза. Зато передо мной они были как на блюдечке. Первым делом сразил из автомата офицера и водителя в кабине, затем дал очередь по колесам грузовика, а потом уже начал поливать огнем остальных.
14 солдат и офицеров противника уничтожил в тот день Касатонов. Да еще и захватил трофейный автомобиль с боеприпасами.
За этот бой приказом по 107-му стрелковому корпусу 1-й Гвардейской дивизии Касатонова наградили орденом Отечественной войны II степени. И только спустя 60 лет он узнал, что за свой тогдашний подвиг командованием 167-й стрелковой дивизии был представлен к ордену Славы I степени.
Быть бы Филиппу Ефимовичу полным кавалером ордена Славы, да вмешались сторонние обстоятельства. Документы на полного кавалера командование корпуса обязано было направлять в штаб армии. Вот только какой? 107-й корпус аккурат после 9 мая переводился из 1-й Гвардейской армии в другую, передавался из состава 4-го Украинского фронта Прикарпатскому и передислоцировался из-под Праги в Тернопольскую область. Вот командир корпуса и принял решение наградить героя в рамках своих полномочий.
Победу Касатонов встретил чуть-чуть не дойдя до Праги, освободив на пути к ней Опаву и Бенешов, Градец-Кралово и Коновице. А всего в его фронтовом архиве — благодарности за подписью Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами СССР Иосифа Сталина за освобождение 11 главных городов Украины, Польши и Чехословакии.
…За те почти 65 лет, что минули с тех времен, много воды утекло. Нет уже на карте мира ни СССР, ни Чехословакии. Беленихинский район стал Прохоровским и из Курской области передислоцировался в Белгородскую. Сам Филипп Ефимович, в мирной жизни получивший высшее финансово-экономическое образование и до выхода на заслуженный отдых более 40 лет проработавший в системе Госбанка СССР на должности главного бухгалтера разных территориальных его отделений, еще в 80-х годах перебрался из России в Украину, под Харьков. Судьба подарила ему верную спутницу жизни Ксению Андреевну, с которой они воспитали сына и двух дочерей. Увы, недавно жена ушла из жизни.
Но одиночество Филиппу Ефимовичу не грозит. Не дают скучать ему два внука, две внучки и два правнука. А еще — большая общественная работа. Звание Почетного гражданина Дергачей обязывает к этому. Вот и в эти дни застать своего 85-летнего героя дома я не смог. Праздничные мероприятия ежедневно требовали его участия в торжествах на высоте Маршала Конева, в многочисленных встречах со школьниками и студентами Харькова…
За этими всеми хлопотными делами не по годам легкий на подъем ветеран на время отложил другое главное дело последних лет своей жизни — восстановление и подробное изучение генеалогического древа рода Касатоновых. Давшего, кстати, еще одного Героя Советского Союза — Ивана Михайловича, командира стрелкового взвода в годы Великой Отечественной войны. А уже в послевоенное время — многократного чемпиона мира и Олимпийских игр, заслуженного мастера спорта СССР Алексея Касатонова, одну из легенд советского хоккея…


«Да будет свет!»?
(29.10)

| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, вчера, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, вчера, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |