17 мая,

+20°

Голодомор. Харьковское измерение

июль 2008 г.

Рукописи не горят!

В 1965 году в Волчанске Харьковской области, не дожив даже до семидесяти, ушла в мир иной бывшая учительница и бывшая зэка Александра Николаевна Радченко. Она была одной из десятков тысяч тех, кому «повезло» в сталинское время — поздно (в победном 45-м) арестовали, потому и выжила в ГУЛАГе. Но отсидела за «антисоветскую агитацию» «десятку» практически от звонка до звонка — 9 лет и 11 месяцев.

А антисоветская агитация заключалась в том, что Александра Николаевна на протяжении почти двадцати лет вела дневник, куда записывала всё, что считала важным для себя и страны. В том числе — о трагических днях 1932 — 1933 годов (семья Радченко в это время жила в Харьковской области). Дневники, конфискованные НКВД, частично сохранились в архиве Службы безопасности Украины. Отрывки из них опубликованы в книге «Розсекречена пам’ять. Голодомор 1932 — 1933 років в Україні в документах ГПУ-НКВД» (далее рукопись А. Н. Радченко цитируется по данному изданию).

В Изюме живет старшая дочь А. Н. Радченко — Элида Васильевна Золотоверхая. Несмотря на то, что тогда она была ребёнком (1926 года рождения), она помнит и мамины рассказы после возвращения из вымирающих украинских сёл, и просящих хоть какой-то еды знакомых и незнакомых людей, и смерть голодного старика, который у них просил поесть (он не удержался, переел и почти сразу умер), и трупы под забором лесничества...

Народ и партия — едины?!

Из дневника А. Н. Радченко:
27 липня 1930 р.

Колективізація насильством не пройшла. З початку посіву спалахнули бунти. Селяни ненавидять владу за неподобства. Весняна заготівля хліба — це цілковите вимагання хліба. На подрах змітають хліб до останньої зернини. Далі селяни будуть, мабуть, голодати. Все це породило незадоволення і гнів. Насильницька колективізація скоту привела до повного знищення останнього. М’яса тепер немає. Появляється м’ясо дуже рідко по жахливо дорогій ціні. В кооперативах нема нічого. Цебто немає ні матерії, ні білизни. Чулок немає ніяких. Мила немає. Ниток немає й т. п. Нічого немає.

Що це означає, ніхто нічого не знає. Життя стало огидним для всіх й матеріально, й духовно. Правди немає. Всі брешуть один одному, починаючи з верхівки. Брешуть комуністи, брешуть безпартійні. Кожному дорогий кусок черствого хліба, тому брешуть. Забалакати, крикнути, що роблять не те, що треба, бояться. Нема героїв. Нема ідейних, порядних людей. Владу ненавидять всі. Ненавидять її і паперові комуністи, безпартійні, яких 90%. Гроші падають в ціні. Розмінних грошей немає. Що буде — побачимо.

26 лютого 1931 р., четвер

Ми, українці, переживаємо виключний момент в історії. Коли читаєш Л. Толстого, завжди розумієш його обурення мерзотністю, яку робила влада в той огидний час. Але тепер ті страхіття здаються мізерними порівняно з тим, що твориться в цей час...

За віщо страждають сотні тисяч ні в чім неповинних людей? Страждають діти за те, що їх батьки були здібними, енергійними працівниками.

«Розкуркулюють» так. Років три тому назад селянин мав дві корови, коняку, сіялку, молотилку. Це — «перший кулак». Від нього відбирають все і виганяють в трьохденний термін, а за останні часи — в 24 години, взимку, геть з дому. Найчастіше батьків забирають до тюрми.

Останній час вживають ще таких методів «розкуркулювання». Проводиться м’ясозаготівля. Накладають на «куркуля» зобов’язання (а «куркуль» має тільки одного коня та одну корову) здати державі 20 пудів м’яса та 400 крб. грошей. Виконати це треба за 24 години. Звичайно, що селянин цього виконати не може. Наслідок — відомий.

Селянина виганяють з дому і забирають у нього все. В селі Хотімлі 600 дворів, 80 дворів намічено «розкуркулити». В селі Велика Бабка (оба эти села на Харьковщине: первое в Волчанском, второе — в Чугуевском районе. — Ю. Р.) 600 дворів. На це село наклали вивезти на м’ясозаготівлю 400 голів худоби.

25 березня 1931 р., середа

…Кажуть люди, що сьогодні розкуркулюють в селі Велика Бабка, в 8 кілометрах від нас. Коли розкуркулюють, то в той же час гонять з хати в тому, в чому стоїш. В одній селянській сім’ї зняли піджак і чобітки з дитини 7 років. Всі обурені. Але відкрито свого обурення не проявляють. Добре відомо, що досить найменшого підозріння в тому, що той або інший селянин незадоволений, йому вмить доводять «план до двору», цебто розпродують майно, а його самого забирають в далекі місцевості. Незрозуміла і жахлива політика.

Ненависть дійшла до самого високого рівня. Такого життя ще ніколи ні при жодній владі не було. Каутський пише, що уряд СССР своєю політикою родить контрреволюцію. Це він пише, коли живе за кордоном. А що він написав би, якби побачив все, що робить радянська влада? Її ненавидять, шлють їй прокляття всі — цебто 90% населення. Одні комуністи тільки роблять вигляд, що захищають політику.

«В будущем не поверят нам»

Из дневника А. Н. Радченко:
5 апреля 1932 г., вторник

Голод, искусственно созданный голод принимает кошмарний характер. Почему выкачивают до зерна хлеб — никому не понятно, и теперь, когда уже видят результат такой выкачки, все-таки продолжают требовать хлеб на посев, вообще посевной материал. А когда крестьянин возмущенный восклицает, что у него забрали весь хлеб на хлебозаготовку, ему отвечают вопросом: «А зачем ты весь отдал, надо было иметь в виду, что сеять чем-то надо», и начинаются бесчисленные переговоры. А дети голодают измученные, худосочные, мучимые глистой, т. к. едят одни буряки, и те выйдут вот-вот, а до урожая еще четыре месяца. Что будет?!

30 октября 1932 г., воскресенье

В бессонные ночи чего только не передумаешь. Вспоминала я, как вернулась с лавки, всем с удивлением рассказывала, что привезли массу обуви «аж полторы полки», нарочно записываю, т. к. дети в будущем не поверят нам о скудности предметов первой необходимости. Не поверят, что месяцами не ели белого хлеба, да и о черном или ржаном часто напоминали не разбрасывать кусочки, т. к. голодные потом будем сидеть. Ах, как отвратительно жить. Затеяли вторую пятилетку. В городах страшная нужда в продуктах, будут голодать люди в этот год. Что-то будет, выдержим ли? Хватит ли терпения у людей?

20 ноября [1932 г.], воскресенье

В Харькове творится ужас голода. Воруют детей и продают колбасу из человеческого мяса. Заводят обманом взрослых людей (больше полных) под предлогом продажи обуви. Даже в газетах об этом писали, успокаивая, что принимаются меры, но... дети все исчезают.

23 марта 1933 года, четверг, вечер

…По дороге в Зарожное в поле, у самой дороги, увидели мы мертвого старика, оборванного, худого, сапог на нем не было. Очевидно, он упал в изнеможении и замерз или сразу умер, сапоги кто-то снял.

…Въезжая в Бабку, мы нагоняли мальчика лет 7-ми, спутник мой крикнул, но мальчик шел шатаясь и будто не слыхал; лошадь настигла его; я крикнула; мальчик свернул с дороги нехотя; меня тянуло взглянуть в лицо ему. И жутко страшное, никогда неизгладимое впечатление оставило выражение этого лица. Очевидно, выражение глаз такое же бывает у людей, когда они знают, что должны вот скоро-скоро умереть и не хотят смерти. Но это был ребенок. Нервы у меня не выдерживали. «За что? За что, дети?».

Я плакала тихонько, чтобы не видел мой спутник. Мысль, что я не могу ничего сделать, что миллионы детей гибнут от голода, что это стихия, привела меня в полное отчаяние.

У сельсовета встретили старика с таким же лицом, как у мальчика…

…Несколько дней назад приходил рабочий конник — лицо уже пухло, руки пухлые. Говорит, что ноги тяжелые, спокойно приготовился умирать. «Детей жаль», — говорит. «Они ничего не понимают — не виноваты». Кое-чего дали ему.

Апрель 1933 г. Факты голода.

Люди умирают по несколько человек в день в каждой деревне, и это по все Украине. …Нельзя записать всех фактов, какие ежедневно наблюдаешь.

Глазами человека того поколения

— Элида Васильевна, кроме тех ужасов голодной смерти, которые описывает ваша мама, меня особенно поразило её утверждение, что 90 процентов населения Украины ненавидит советскую власть. Нам-то в своё время официальная пропаганда твердила прямо противоположное…

— Да, мама знала настроение селян и всегда об этом говорила. Её папа даже всё время одёргивал — беду, мол, накличешь.

Может быть, искусственный голод 1932 — 1933 гг. и был задуман для того, чтобы таким жутким способом окончательно сломить волю украинского народа к сопротивлению.

— Как сложилась судьба вашей семьи после ареста Александры Николаевны?

— У отца (он только-только вернулся с войны) были очень большие неприятности на работе. Да и всем нам пришлось трудно без мамы. Правда, потом сёстры — Вера и Дина — вышли замуж, обе за военных (сейчас живут в России: одна в Москве, другая в Волгограде). Я же приехала работать на Изюмский приборостроительный завод, здесь вышла замуж, да так и осталась…

— Вы не знаете, почему ваша мама после 1931-го начала вести дневник на русском языке?

— Наверное, потому, что так ей было легче. Ведь она (родилась в Ахтырке, девичья фамилия Евтушенко; а папа из Волчанска) закончила в Сумах институт благородных девиц, а там, насколько я понимаю, преподавание велось на русском. Тем более что она была учительницей русского языка и литературы.

— Когда ваша мама освободилась, наверное, дневник она уже не вела?

— Конечно, нет. Она же ещё при советской власти на свободу вышла…

Кстати, те дневники, которые сохранились в СБУ, — маленькая доля того, что было. Когда маму по доносу арестовали (это случилось в населённом пункте Городок Каменец-Подольской, нынешней Хмельницкой области), во время обыска мне удалось часть дневников спрятать. Когда я прочитала их, то пришла в ужас. За то, что мама написала о Сталине, нас могли всех расстрелять. И я сожгла дневники…

А ещё дневники мамины однажды нас спасли… Папа был лесничим и наша семья часто меняла место жительства. Война застала нас в Черновцах. Когда вслед за румынскими на Буковину пришли немецкие войска, нас хотели расстрелять вместе с евреями. Но кто-то из немцев, прочитав при обыске мамины записки, сказал, что это ценный материал, и нас отпустили…

Освободилась мама больной, начались проблемы с сердцем. Последние годы жизни она увлеклась рисованием (она вообще была очень разносторонним человеком). Картины свои раздаривала. Жаль, что до сих пор на маминой могиле нет не только достойного её, а вообще никакого памятника. У меня таких денег нет, может быть, государство поможет?

— Как Александра Николаевна воспринимала послесталинскую действительность — хрущевскую оттепель, разоблачение культа личности?

— Она была огорчена, что настоящей свободы всё равно не было.

— А вы? Вот вы, Элида Васильевна, были советский человек? Ведь когда вашу маму арестовали, вам было девятнадцать — комсомольский возраст.

— Пионеркой была, а вот комсомолкой — нет. И хотя я училась в советской школе и официальная пропаганда своё дело делала, мы, дети, были на маминой стороне.

— Ваша мама обрадовалась бы произошедшим в нашей жизни переменам, как считаете?

— Безусловно! Она всегда говорила, что так продолжаться вечно не может и надеялась на резкую перемену. И я часто жалею, что она не дожила до сегодняшних дней. Да и я, когда смотрю на теперешнюю молодёжь… Эх, мне бы такое в мои годы!

— А вот в почте «Времени» часто встречаются письма от ваших ровесников и более молодых людей с ностальгией по СССР, с заявлениями типа: «Дайте нам пенсию 120 — 130 рублей и верните цены на колбасу 2,20, 2,60 и хлеб по 20 — 30 копеек! Верните нам Союз, социализм и любовь друг к другу!» (это из письма харьковчанки Людмилы З.).

— Мне кажется, это пишут не очень умные люди. Они не знали всего, как было при советской власти, а сегодня, когда правда открылась, не хотят её знать.

* * *

— Элида Васильевна, те, кто увидит ваше фото в газете, удивятся и не поверят, так же, как и я, вашему возрасту. Расскажите, как можно так замечательно сохраниться.

— Во-первых, так как я не из богатой семьи, питание у меня всегда было скромным. Во-вторых, зарядка по утрам. Недолго, полчаса. Да и то не каждый день. Ведь живу одна — муж умер, сын в Харькове, поэтому сама везде бегаю. Вот сейчас часто в горисполком хожу — прошу крышу, которая после дождя протекает и заливает мне кухню, отремонтировать (вы об этом, пожалуйста, обязательно напишите!). Да и вообще я подвижная… Не пью и не курю. Ложусь спать, правда, поздно — то телевизор посмотрю, то почитаю. Люблю хорошую компанию, у меня много подруг. А ещё я очень влюбчивая, а это такая положительная эмоция, которая сохраняет человека. Нужно думать о хорошем, а не о том, в чём тебя в гроб положат. У меня такого ничего нет, я знаю, что должна до ста лет жить, не меньше!

Ваше мнение:

№827 (17016)
сегодня: Харьков — наш общий дом. Не позволяй его разрушать!; Полтава — Красноград — Лозовая: электрификация завершена!; Программа оппозиции: матч-реванш…; Национальная система стандартизации — путь в Европу и далек, и долог; «Серые кардиналы» мирового кризиса ВИДЕО; «Новые малограмотные»; Сказки Краснокутского дендропарка; Сказка и быль о небесных фонариках; «Выше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал…»

Видео онлайн

Загрузка...

магия

Знакомства

Загрузка

В рубрике «общество»:

В Украине - кратковременные дожди, грозы, местами - град и шквалы (17.05)

Терминал D аэропорта «Борисполь» откроется 28 мая, рейсы начнутся 29 мая (17.05)

«Укртелеком» в этом году может прекратить трансляцию программ Национального радио проводной сети (17.05)

МВД хочет установить в общественных местах системы видеонаблюдения (17.05)

Сказки Краснокутского дендропарка (17.05)

«Новые малограмотные» (17.05)

«Серые кардиналы» мирового кризиса ВИДЕО (17.05)

Национальная система стандартизации — путь в Европу и далек, и долог (17.05)

Полтава — Красноград — Лозовая: электрификация завершена! (17.05)

«Выше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал…» (17.05)

Архив:

май

Новости Кино