«Без современной системы образования любое государство обречено на отставание как третьесортный социальный организм. Если это утверждение верно, то Украина не имеет будущего, так как не имеет современной системы высшего образования. Система образования страны аморфна, забюрократизирована и архаична», — заявил на совместном заседании Северо-Восточного научного центра Национальной академии наук Украины и Совета ректоров вузов Харьковского региона ректор Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина Виль Бакиров.
Еще десять лет назад, в марте 2000 года, Европейский Союз, учитывая, что глобализация вынесла на передний план вопросы технологий и коммуникаций, сформировал свою новую стратегическую цель: стать наиболее конкурентоспособной и динамичной экономикой в мире, основанной на знании. Вопрос о роли и месте науки и образования неоднократно ставился на многих глобальных, региональных и национальных форумах.
Но если раньше он рассматривался главным образом сам по себе, как одно из направлений развития, то теперь формирование общества знания видится как путь к миру, стабильности и социальному благополучию. Организация Объединенных Наций провозглашает, что получение знаний становится сегодня главным источником накопления богатства в обществе. При условии, что соблюдаются два главных принципа: «образование для всех» и «образование на всю жизнь».
Однако дорога к обществу знаний оказывается весьма тернистой даже для высокоразвитых европейских стран, что уж тут говорить об Украине?
Странный вопрос вынесен в подзаголовок, не правда ли? Несколько лет назад книга канадского профессора Билла Ридингса «Университет в руинах» вызвала колоссальную полемику во всем мире. В своем аналитическом исследовании он убедительно продемонстрировал, что классический университет в XXI веке никому не нужен, потому что он готовит медленно и готовит не тех специалистов, которые востребованы обществом знаний и современной цивилизацией.
С сожалением приходится признать, что в Украине тема университета на протяжении его двухсотлетней истории фактически никогда не поднималась и не обсуждалась с той остротой и на том уровне, который мы видим в других странах с развитой университетской культурой. Возможно, все дело в возобладавшей в XIX столетии ориентации на французскую, «наполеоновскую», модель университета, всецело подчиненного прагматическим интересам государства. Печать покорной управляемости лежит на украинском университете. Отсутствие какой бы то ни было «идеи университета» привело в последние годы также и к тому, что само это слово потеряло всякую ценность, затерлось в названиях вдруг непомерно размножившихся образовательных учреждений.
По словам В. Бакирова, знание должно конвертироваться в новые технологии и вызывать к жизни новые производства и материалы, что позволяет воцариться технологическому укладу, который базируется на биотехнологиях и нанотехнологиях. А наши мощные университеты развивают не это знание, а готовят гуманитариев. Но ведь не от хорошей жизни Харьковский аэрокосмический университет начал готовить журналистов и юристов, он просто не выживет за счет подготовки только инженеров.
И пока наше традиционное образование ориентировано на деятельность просвещенческую и культурологическую, возникла потребность в новой прагматике высшего образования — утилитарной. Рынки труда требуют специалистов для качественно меняющихся рабочих мест. Вузы мира переходят на подготовку тех, кто способен ориентироваться в нестандартных ситуациях и беспрерывно учиться Сегодня образовательный рынок требует краткосрочных обучающих программ и очень гибкого реагирования на локальные и глобальные ситуации. И, естественно, возникают новые провайдеры образовательных услуг: корпоративные, виртуальные, франчайзинговые, которые быстрее отвечают запросам общества.
— Я думаю, что в Украине скоро появятся корпоративные учебные заведения, которые будут функционировать на базе фирм и холдингов, и эти вузы будут ближе к производству и реальной практике, — заметил Виль Бакиров.
Поколение постарше помнит, как гордился Советский Союз переходом ко всеобщему среднему образованию. В 70-е годы минувшего столетия это казалось партийным руководителям страны определенным достижением. Но уже полвека назад — в 1960 году, во всем мире было около 13 миллионов студентов, а сегодня их уже около 100 миллионов. Цивилизованный мир движется в сторону всеобщего высшего образования.
— Это колоссальная проблема, — считает член-корреспондент НАНУ, профессор Виль Бакиров. — Ведь талантливых, по-настоящему одаренных студентов единицы и, когда высшее образование было, если не элитарным, то и не массовым, уровень образования был адекватен их способностям, амбициям и притязаниям. А в условиях конвейерного производства специалистов талантливые студенты растворяются в общей массе и их не устраивает тот объем знаний, который предоставляется всем. А именно таланты делают прогресс. Десять плохих инженеров не заменят одного хорошего, а мы идем к ситуации, когда будем выпускать десять плохих и ни одного хорошего.
Следует обратить внимание и на такую проблему как коммерциализация высшего образования. Если раньше университет был храмом науки, башней из Слоновой Кости, в которой ученые сами определяли, что и как им исследовать, и получали необходимое финансирование со стороны государства, то сейчас государство перестает финансировать высшую школу. И не только в Украине, но и во всем мире.
В США 30% объема финансирования работы вуза составляют средства из госбюджета, а остальная часть — собственные средства. Это превращает университет в экономическую корпорацию. Есть и в Украине такие вузы, яркий пример — университет Михаила Поплавского (Киевский национальный университет культуры и искусств). Это бизнес-структура, которая идет своим путем и получает отличные результаты.
— Я не говорю, что и мы должны пойти тем же путем, но эта практика уже распространяется на факультеты и кафедры, — сетует ректор. — При этом професcора начинают оценивать по критерию – может ли он приносить университету доход. И это серьезно перестраивает внутренний контекст жизни и деятельности университета. И заставляет действовать по другим правилам игры, которых украинская высшая школа не знает.
В Харьковском национальном университете им. В.Н. Каразина решили открыть новую магистерскую программу и назвали ее «Медиа-коммуникации». Это более широкая, чем журналистика, область медиа-жизни. Это все, что связано с медиа-бизнесом, медиа-критикой, общественными коммуникациями. В этой сфере могли бы найти себя люди с самым разным предыдущим образованием, но, как оказалось, «ни-з-зя»! Закон запрещает. В магистратуру можно поступить только по тому направлению, по которому ты учился в предыдущие годы. Социолог не может поступить в магистратуру по политологии, биолог по химии — и наоборот. И в Министерстве ректору ничего не могут посоветовать.
Но почему университет должен подстраиваться под абсурдный закон? Новая редакция закона о высшем образовании еще полтора-два года назад могла бы называться «прогрессивной», но жизнь так быстро развивается, выдвигая все новые требования, что и новый законопроект уже устарел и непонятно, где похоронен между парламентскими комитетами и Минобразования.
В свое время в Харькове был инициирован закон «О науке и научной деятельности». Именно в Харькове в свое время была также подготовлена Концепция научно-технологического и инновационного развития Украины.
— Но сегодня нам нужен не просто новый закон, а образовательный кодекс, — уверен председатель Северо-Восточного научного центра НАНУ, академик Владимир Семиноженко. — И мы можем очень хорошо его написать, потому что Харьков — еще и центр юридической науки.
На совместном заседании СВНЦ НАНУ и Совета ректоров вузов харьковского региона было принято решение создать рабочую группу по разработке образовательного Кодекса Украины.
Михаил Бондаренко, ректор Харьковского национального университета радиоэлектроники:
— Мировой опыт показывает, что те деньги, которые приносят студенты-контрактники в десятки раз меньше, чем способен заработать вуз, благодаря внедрению научных разработок. «Хорошее дело» — тендеры. Я подаю свою заявку, оценив стоимость работ в 250 тысяч гривен, а рядом со мной человек, который вообще к научной работе не имеет отношения, занимается, к примеру, дистанционным обучением, и вот он пишет: 247 тысяч. Все – выиграл тендер! А потом приходит ко мне и говорит: давай я тебе немножко денег «отстегну», а ты мне научную задачу решишь.
Екатерина Астахова, первый проректор Харьковского гуманитарного университета «Народная украинская академия»:
— Основной критерий общества знаний – доступность и готовность системы высшего образования обучать тех, кто после окончания средней школы не сразу приходит в высшую школу, либо, учитывая падающий уровень среднего образования, имеет недостаточную подготовку. Проблема небесспорная. Сегодня любой вуз заинтересован в том, чтобы студенты демонстрировали высокую или предельную результативность. Отсюда склонность университетов принимать только тех студентов, у которых высокий уровень подготовки и способностей. Но в системной перспективе не исключена совершенно иная мотивация. И для высшей школы может стать предпочтительнее прием студентов с невысоким уровнем стартовой подготовки, чтобы обеспечить максимальный подъем образовательного уровня страны в целом. Речь не идет о переориентации на слабых, но высшая школа должна быть способна не на риторическом уровне к созданию общества, в котором основным богатством является человеческий капитал.
Вадим Ландсман, заместитель харьковского городского головы:
— Мой друг недавно уехал с семьей в Германию. Сын его пару месяцев не дотянул до окончания 11-го класса. Классическая еврейская семья, где образование – культ. В Германии он был отброшен на три года – его снова определили в школу. Почему? У нас зашел ученик в первый класс и вышел из 11-го, проведя в средней школе 7600 часов, а по некоторым программам – 7800. Аутсайдеры европейского образования в середине 90-х годов должны были прослушать в средней школе 10-11 тысяч часов. А мы сейчас при 12-летнем цикле образования еле-еле выйдем на 9 тысяч часов. И я вынужден констатировать, что все задачи, которые мы решали 18 лет по реформированию образования, мы решали плохо. Это достаточно традиционно для страны, которая не имеет концепции развития.




| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, вчера, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, вчера, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |
А как всё красиво начиналось! И обсуждение места и роли образования - на всяких там концертах, извините, форумах, и 200 лет тема университета - никак не могла пробиться в украинские научно-образовательные головы... И чем всё закончилось? Да как обычно - решили сделать еще одну бумагу, да не просто бумагу, а Кодекс! Вот тогда всё - а как же иначе - и решится. Да кто же посмеет не обратить внимание на НАШ КОДЕКС! Наши же юристы - ого-го, что за спецы, самые-самые!
Ах, кодекс! Снова поставили телегу перед лошадью. Это же - 99-й вопрос, и неизвестно, дойдет ли ещё дело до него. А самый-то главный вопрос - "что такое университет?" - остался выброшенным снова на задворки ... а вот чьего же сознания? Кто может на такой вопрос отвечать? А может, потому и выброшен, что НЕКОМУ за него браться? Раньше, в старенькой Германии, им занимались философы. Долго-долго занимались, пока не выкристаллизовалась ИДЕЯ университета, выраженная в так называемой гумбольдианской модели. А у нас, похоже, философов нет. Преподаватели философии, репродуцирующие самих себя, есть. Т.е. преподаватели (пока еще, слава Б-гу!) получаются, а философов как не было, так и не состоялось и поныне. Вот и остается подвешенным вопрос про современное образование, хотя статья начинается именно с него. Очень точно сработала журналист Е. Зеленина, панорамно показав, как всё время все и съезжают с проблемы.
Вопрос о том, можно ли считать "университеты", подобные упомянутым корпоративным, настоящими университетами обсуждал еще 10 лет назад Филип Альтбах (Возвышение псевдоуниверситетов. Вестник высшей школы (Alma Mater), № 12, 2001, с. 39). А как проваливалось обсуждение идеи университета в Болгарии, замечательно показал с прописыванием важнейших моментов этой идеи Александр Кьесев (Университет между фактами и нормами, http://www.strana-oz.ru/?numid=3&article=172).
А ваш покорный слуга год назад делал доклад на семинаре Харьковского юридического общества по теме "Право и университет", отталкиваясь от материалов вышеприведенных авторов и опираясь на идеи своей работы (Перспективы образования: raison d'etre автономии Нового Университета, http://edu.futurisrael.org/ProskAutUniver-2.htm).
Правовая форма ДОЛЖНА БЫТЬ неразрывно, ПРИРОДНО связана с собственно идеей университета. А иначе...
Иначе разработка упомянутого кодекса приведет к закреплению в правовых формах вот того отсутствия образования, которое пока что никто не может захватить в мыслительные рамки. Юристы же (при всей моей любви и глубочайшему уважению к известным Личностям и Профессионалам) с трудом управляются в собственной парафии, и уж точно - они не специалисты в области того, что есть образование. Это - НЕ ИХ ПРЕДМЕТ. Вот заковыка: чем лучше специалисты в праве будут привлечены к такого рода работе, тем сильней будет тормоз в образовании. Поскольку такая работа и таких специалистов будет КОНСЕРВИРОВАТЬ запущенность всей системы образования.
Естественное следствие (уже состоявшееся!) текущего положения дел - потрясающие своей беспомощностью мнения А. Бондаренко и В. Ландсмана. А Е. Астахова - с идеологией, широтой и перспективой своего (профессионального!) взгляда, а также стилем его выражения, - выглядит на этом фоне "белой вороной".
И наконец, есть БОЛЬШАЯ РАЗНИЦА между бумагой (а у нас ВСЕГДА этим всё и оканчивается - вот так ставим цели!) и правильно организованным делом. Бумага - канет в Лету. А дело - возможно и выгорит, возможно и заживет...
Да кто ж его начнёт-то? Как там у Высоцкого: "Настоящих буйных - мало, вот и нету вожаков..."