Начну с мифа очевидного, но все равно живучего, постоянно выплывающего, да еще и доказывающего право на некую историческую правоту.
Итак, в годы Второй мировой на самом-самом немецком верху были у нас свои люди — не только агенты, но и внедренные разведчики.
С появлением телефильмов типа «Исаев» рассказы о том, что «действительно был, конечно, не Штирлиц, но был», становятся все громче. Добрались даже до гестапо, где занимали ключевые посты. Ничего похожего. А в гестапо был лишь не раз описанный агент «Брайтенбах», он же гауптштурмфюрер СС Вильгейм — Вилли — Леман, чье звание соответствовало воинскому капитанскому — гауптмана.
Но в 1941-м здорово постаревший Вилли Леман занимался в основном проверкой лиц, которым предстояло охранять важнейшие германские военные заводы. Последняя информация датирована 19 июня. Вызвав на экстренную встречу «оперативного работника Николая, сообщил ему следующее: 22 июня после трех часов ночи германские войска начнут военные действия против СССР. Гестапо приведено в состояние повышенной боевой готовности».
Связь с Леманом была прервана на полтора года. На «Брайтенбаха» попытались выйти лишь в декабре 1942-го. Но заброшенного в Германию нашего агента поймали. Под Рождество три дня «мельницы», так называемого трехдневного непрерывного допроса под пытками, и бывший военнопленный, перевербованный людьми генерала Судоплатова Альберт Барт не выдержал. Назвал все: адрес, пароль, телефон... И старейшего сотрудника гестапо замучили в подвалах. Чтобы избежать позора, суда, следствия... для всех, включая жену Маргарет, гестаповец Мюллер придумал относительно правдоподобную версию. Леман умер в поезде Берлин — Варшава. Во время приступа тяжелейшего диабета впал в кому, выпал из вагона, разбился насмерть.
В 1969 году Маргарет Леман получила в ГДР ценный подарок от Президиума Верховного Совета СССР. На золотых часах — гравировка: «На память от советских друзей». А как бы все же хотелось предположить, что вручил их Маргарет Леман доживший до этого светлого дня Максим Максимович Исаев.
Об этом во время войны несколько раз предупреждал Сталина сам Уинстон Черчилль. Действительно, английская разведка относительно регулярно доносила премьеру, что именно в советском Генеральном штабе действует немецкий агент. Причем передает по рации сведения стратегического характера. Миф совсем разгулялся после войны, когда это же доверительно сообщили в своих мемуарах немецкие разведчики разного ранга.
Они жестоко ошибались. Внедренный абвером в Генштаб агент Макс был нашим разведчиком Александром Петровичем Демьяновым, действовавшим под псевдонимом Гейне. Сын кубанского атамана и потомственный дворянин, знавший несколько языков, был подставлен немцам как ярый монархист в ходе операции «Монастырь». Учителями Гейне были асы из ЧК. Так, осенью 1941-го, когда немцы стояли около Москвы, премудрости радиодела он усваивал под руководством, пожалуй, лучшего в органах радиста Рудольфа Абеля, он же — Вильям Фишер. В центре Москвы, на конспиративной квартире, тот вел занятия даже во время бомбежек. Считалось, что так Гейне, которому предстояло «перебежать» к немцам, поскорее научится работать в настоящих боевых условиях. Абель устроил ученику тяжелую жизнь: во время сеансов шумел под ухом, двигал мебель, стучал по столу. Уроки не прошли даром. Один из соратников Абеля-Фишера рассказывал мне, что «почерк» радиста Гейне-Демьянова очень напоминал манеру работы своего учителя. А потом Абель помог перебраться Гейне через линию фронта.
Сдача в плен выглядела исключительно правдоподобно. Местные товарищи подкачали, недоработали, и Демьянов бежал на ту сторону по минному полю. Вот уж действительно Бог помог. В абвере поверили, хотя и допрашивали Демьянова с пристрастием. Пройдя обучение на радиста уже у немецких инструкторов, агента Макса ранней весной перебросили под Москву. Немцы переживали: парень способный, только вот с рацией не в ладах. Вскоре он начал работать офицером связи Генштаба. Передал сотни дезинформаций. Немцы наградили своего Макса Железным крестом, наши вручили Гейне орден Красной Звезды. Даже Жуков не знал о ведущейся радиоигре. Так и пошла гулять легенда о немцах из советского Генштаба.
Все же напишу, что смерть Демьянова была по-настоящему трагичной. Уже в 1978-м давно отошедший от опасной профессии Александр Петрович мирно греб в лодке по Москве-реке. И уплыл мгновенно: вдруг отказало сердце.
К слову сказать, также неожиданна была смерть и еще одного разведчика, сменившего Абеля в США. Резидент, вместе со своей немецкой подругой долгие годы рисковавший жизнью, благополучно вернулся домой. Поехал в город на реке Неве и там умер: острый аппендицит.
Ну, а если вернуться к Штирлицу и трогательной его встрече с женой в «Семнадцати мгновениях весны», то сцена эта вышибала слезу из многих. Тут все сошлось: лаконична музыка, мужествен Штирлиц — Вячеслав Тихонов, трогательна его жена — актриса Театра имени Вахтангова Элеонора Шашкова, которую даже десятилетия спустя Служба внешней разведки поздравила за этот маленький киношедеврик с большим юбилеем.
Только вот жен разведчикам не привозили. Юрий Сергеевич Соколов был интеллигентнейшим человеком, изумительным рассказчиком, хорошим поэтом, большим руководителем в Международном агентстве по атомной энергии в Вене, где дослужился до высоких чинов. А еще Соколов — полковник разведки и связник легендарного Абеля.
— Однажды мы уехали из Нью-Йорка, остановились на берегу океана, — вспоминал, царство ему небесное, Юрий Сергеевич. — Чувствовалось, Абелю не только хотелось поговорить со мною по-русски, а это для нелегала праздник и роскошь — иногда непозволительная, но и что-то мне поведать. И тогда на пустынном пляже суровый и аскетичный нелегал вдруг попросил меня обратиться к начальству в Центр и привезти в США жену. «Но как?» — я был обескуражен. И Абель, видно, все хорошо продумавший, предложил устроить свою Елену Степановну в какое-нибудь советское представительство. В глазах — вера, в голосе — надежда. Потом подошел прямо к воде, задумался: «Нет, не надо. Сначала вы мне покажете ее издалека. Потом увидимся где-нибудь в кафе. Через неделю встретимся с Элей в мотеле, а еще через две нас всех арестуют. Забудь».
И юный лейтенант Соколов увидел в первый и в последний раз, как скатилась по лицу сурового нелегала крупная слеза. Юрий Сергеевич решил просьбу все-таки выполнить, обо всем написал в Центр подробнейше. Полковник Соколов искренне полагал, что именно это донесение и вдохновило писателя Юлиана Семенова на создание того самого эпизода встречи Штирлица с женой. Писателю, как точно знал Соколов, дали ознакомиться с этой частью секретного архива.
А вот другой эпизод ни в какие фильмы о разведчиках-нелегалах не вошел. Именно в тот день должен был выполнить молоденький связник по приказу руководства совсем неприятную миссию: как-то деликатно выяснить у Абеля, не появилась ли у него в Штатах знакомая, подруга. В общем, понятно. Краснея, Соколов спросил. И Абель ответил просто, без обид: «Нет, у меня никого нет. И не было. Очень люблю Элю».
И уже садясь в автомобиль, вдруг осведомился у связника: «Скажи, а что, в Центре сменилось начальство?» Смущенный и не понимающий Соколов подтвердил, что да, сменилось, и что? «Да просто когда начальство меняется, меня об этом каждый раз спрашивают связники», — грустно улыбнулся Абель.
И последняя легенда: многие читатели уверены, будто Юлиан Семенов, отец-прародитель Исаева, и сам был разведчиком. Якобы даже служил когда-то в Германии.
Да, служил, но собственным корреспондентом. Как рассказал мне бывший коллега Юлиана Семеновича журналист Валентин Запевалов, ныне зам. главного редактора «Гудка», Семенов в конце 1970-х — начале 1980-х несколько лет проработал в Бонне от «Литературной газеты». Много ездил, особенно на север страны, писал о поисках «Янтарной комнаты». Он отлично говорил на пушту, но не на немецком. Однако приехал в ФРГ, и как человек, талантливый во всем, язык тоже схватил на лету. А попал в страну, для простых советских людей в ту пору закрытую, благодаря своим обширным связям. Выбил финансирование для корреспондентского пункта, поселился в тихом местечке, трудился, не чурался пива, шнапса, дружеского общения. Абсолютно не выпендривался, писательством не кичился...
Да, создав свои первые произведения о чекистах еще в 1959-м, был любимцем разведки, имел доступ к архивам, но сам там не был, не служил, не участвовал. Его талант в ином — в воспевании не совсем понятной тогда профессии. А умер рано — в 61 год. Зато его героям здравствовать и будоражить умы еще долго.




| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, вчера, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, вчера, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |