Поистине, пути сохранения памяти о людях и великих временах неисповедимы.
Память о Великой Отечественной войне своими корнями прорастает сквозь пласт сиюминутной суеты. Она дает свои ростки в сегодняшнем дне. Порой неожиданно: в виде воспоминаний родственников, случайно найденных или бережно сохраненных немногочисленных военных фото.
В редакцию «Времени» обратился Ростислав Перченко. Читатель поделился своей памятью и, возможно, частичкой своей боли.
— Моя жена, Раиса Матвеевна, оставила воспоминания о своем отце — гвардии капитане Матвее Ольховом, — рассказал нам Ростислав Изъяславович. К сожалению, сам ветеран уже ничего не может добавить к сохранившимся воспоминаниям. Да и его дочери, Раисы Матвеевны Ольховой, в замужестве Перченко, к сожалению, тоже не стало осенью прошлого года.
Наша публикация — память об этих людях. Они дают нам возможность прикоснуться к истории воочию.
«Шел 1941 год. Началась война. В Харькове был сформирован Коммунистический батальон, в который был призван и мой отец — Ольховой Матвей Данилович. Ему было 40 лет. Он говорил, что ему повезло: с первых дней войны и до конца отец воевал в гвардейских минометных частях, на вооружении которых были легендарные «катюши». Мой отец был начальником штаба 3-го дивизиона 38-й гвардейской минометной ордена Богдана Хмельницкого бригады. Гвардии капитан Матвей Ольховой прошел с боями через Украину, освобождал Польшу, дошел до Берлина.
Первый залп из «катюш» по Берлину 3-й дивизион дал 28 апреля в победном 45-м».
Чтобы дать возможность читателю почувствовать атмосферу тех мгновений, мы обратились к воспоминаниям о взятии рейхстага одного из бойцов — Героя Советского Союза старшего сержанта Сьянова. Они, возможно, восстановят картину боя в самом здании. Не исключено, что и харьковчанин Матвей Ольховой тоже участвовал в нем. Рейхстаг — здание с высокими колоннами и широкой лестницей, увенчанное мощным куполом, на котором и было водружено знамя Победы.
«Когда мы оказались на широкой лестнице, на нас посыпался огненный град. Немцы стреляли из всех окон, — вспоминает сержант. — Но мы уже коснулись толстых стен рейхстага. Перед нами высилась огромная, в нескольких местах расщепленная снарядами дверь. Мы закидали трещины гранатами и в дверях образовались дыры. В стенах тоже было много проломов, и наши бойцы проникли через них в рейхстаг. Сначала мы попали в длинный коридор. Казалось, всё огромное здание шевелится. Где-то гулко отдавались шаги, где-то громко кричали по-немецки. Сразу разобраться в обстановке было невозможно. Одно было ясно, что в здании находится много немцев, и нам придётся повоевать. Конец коридора до самого потолка был заставлен бочками и ящиками. Мы пошли направо и попали в зал. Перед нами промелькнуло несколько немцев. Они с криком бежали и строчили из автоматов. В зале я увидел огромную статую женщины с весами. Сначала мне показалось, что я вижу живую женщину. Один зал был свободен, другой заставлен шкафами с книгами и бумагами. Дым. Полумрак. Мы обнаружили два входа в подвал. Закрепившись в залах, мы начали разведку верхних этажей. Как обрадовались, когда пришло подкрепление. Скоро наступила ночь. Стрельба как будто несколько утихла. Я решил пробраться вниз. Но скоро обстановка изменилась. Подземелье ожило. Несколько раз мне докладывали о сильном подземном движении, решено было бросать вниз, в подвал, гранаты. В конце коридора строчил наш пулемёт. Как только появлялись немцы, их тотчас же срезали пулемётной очередью. Они появлялись всюду и всюду натыкались на пулемёт или автомат. С верхних этажей немцы ударили фаустпатроном и решили наступать. Они вывели парламентёров, чтобы отвлечь наше внимание. Немцы стали жечь комнаты. Они решили нас выкурить из рейхстага. В зале вспыхнуло пламя. Загорелись бумаги, книги, ящики. У меня шинель загорелась, у кого-то гимнастёрка, волосы задымились. Но немцы нас не запугали, мы стали только злее. Бой длился почти до трех часов ночи. К этому времени мы очистили все этажи здания. Всё было устлано немецкими трупами. Вид у нас был жуткий. Все чёрные, в саже. Я потянул полу шинели, чтобы лицо вытереть, но, оказывается, шинель в труху превратилась, вся сгорела. Стало тихо. Нам приказано было отдыхать. Принесли ужин. Мы закусили, и я со своими бойцами вышел к подъезду рейхстага, расстелил плащ-палатку, повалился на каменные плиты и тут же заснул».
— После боя офицеры, в том числе и мой отец, — читаем в воспоминаниях, оставленных Раисой Матвеевной Ольховой, — в одной из комнат увидели огромный ключ. Они установили, что это был ключ от Берлина. Выйдя из рейхстага, они прикрепили ключ на радиатор боевой машины и сфотографировались на память. В ночь на 3 мая мой отец с бригадой получил приказ идти на освобождение Праги. В этом чудесном городе и встретили они весть о капитуляции фашистской Германии. По мнению специалистов-историков, этот символический ключ открывал ворота Берлина. Он-то как раз и хранился в рейхстаге.
Как писала газета «Правда», символический ключ в 45-м году был вручен командующему 8-й гвардейской армией генералу Чуйкову.
Глядя сегодня на победное фото 45-го, наше внимание привлекает все-таки не гигантский ключ — символ истории, а радость и несокрушимая удаль советских солдат-победителей, освободивших нашу некогда огромную страну Советский Союз и всю Европу от фашизма.




| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, вчера, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, вчера, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |