Сегодня всенародно любимый артист отмечает свое 75‑летие
У Валентина Гафта — репутация человека с непростым характером. Он менял театры, с проклятиями покидал съемочные площадки, ссорился с режиссерами, уходил от жен и даже дрался с коллегами по актерскому цеху. Его детство прошло на улице с названием Матросская Тишина. После окончания школы-студии МХАТ впервые снялся в кино — в маленьком эпизоде в картине Михаила Ромма «Убийство на улице Данте» (1956), но эта роль отбила у неуверенного в себе студента желание сниматься вообще.
Приговор «зажатый, неестественный, неартистичный» сумел разрушить только спустя двадцать лет режиссер Эльдар Рязанов. Роль ушлого гражданина Сидоркина в его «Гараже» стала для Валентина Гафта первой по-настоящему звездной работой.
Другой большой актер, с которым Гафт был дружен и которым восхищался, — Зиновий Гердт называл коллегу «гениальным ребенком». Ой, какое же редкостное для нынешних уравнительно-взрослых времен определение! «Детский» Гафт — человек естественный, непосредственный. Подчас резкий до взрывоопасности. Но на самом деле — все воспринимающий сердцем, постоянно неудовлетворенный собой самоед. Добрый. И очень, очень ранимый. Может, поэтому он так не любит давать интервью.
— Меня раздражает, что вокруг сейчас — сплошь гении, звезды, все — в наградах, юбилеях. Нужно заканчивать с этим, избавляться от красоты, которой нет. Как раз сегодня утром я написал об этом стихотворение: мы гибнем от того, что возомнили себя богами. А между тем, недавняя жара в Москве показала: что-то начинает твориться с природой. И пришла пора задуматься о том, что мы живем в конфликте с мирозданием, перехвалив себя и считая, что все понимаем и умеем, — считает актер. — Люди, которые наживаются на грубом сексе, насилии, полностью потеряли человеческую суть. Не думаю, что этот беспредел будет вечным. Но на одну человеческую жизнь — чтобы ее испортить — достаточно.
— Вы, как ваш герой — Президент из «Небес обетованных», понимаете, что в жизни добро, что зло, что подло, что благородно?
— Думаю, мир устроен так, что злодейство всегда проигрывает. Правда, приходится расплачиваться очень жестоко. «Зла не приемлет мирозданье. Но так устроен белый свет, что есть в нем вечное страданье. Там и рождается поэт». Личность, о которой мы говорили, именно в страдании и рождается.
— Так что же, к звездам — только через тернии?
— Иначе это не дорога. Так, легкий путь. Но страдать — не значит погружаться в уныние. Кризисы, которые, я уверен, переживает каждый человек, — это период, когда ненужные вещи выходят. Остаются самые важные. Когда есть преграды, трудности, их нужно разгадывать. И в этот момент, идя в глубь себя, ты наполняешься.
— Ваша карьера началась с провального эпизодика. А как вообще к эпизодам в жизни относитесь? Случались ли такие, которые разворачивали вашу жизнь? Один, кажется, знаю. Перед поступлением в школу-студию МХАТ на аллее родных Сокольников вы встретили Сергея Столярова — всенародного героя всенародно любимого «Цирка».
— Да это не эпизод! Почти полное собрание сочинений... Навстречу мне по сокольнической аллее брел Сергей Дмитриевич с двумя сеттерами. Скучный, полусонный. Я подошел и выпалил, что поступаю в школу-студию МХАТ, про себя нагло надеясь, что «звезда» составит мне блат. И стал пристраиваться к пеньку, чтобы прочесть ему басню. И вдруг Столяров: «Зачем же здесь? Приходите ко мне домой». Дал телефон и адрес. Я позвонил и пришел. После чего Столяров лежал на диване и учил меня читать «Любопытного» Крылова. А потом меня приняли. И началось...
В тех же Сокольниках произошел и такой судьбоносный в моей жизни эпизод, как встреча с Ираклием Андронниковым. С моим другом Володькой Кругловым мы подкараулили его перед концертом в студенческом клубе и попросили: «Дяденька, проведи нас». Андронников провел. И я впервые услышал, как можно рассказывать. А потом мы даже были у него дома, и он нам рассказывал о Шаляпине, Сулержицком, других...
— Но отчего столь великодушны были великие тех времен, столь легко «допускали до тела» простых мальчишек с Матросской Тишины? Откуда исходила открытость и широта души той эпохи?
— Мы были небогаты. Но никто ни на что не жаловался. В обществе не было осадка зависти. Моя жизнь мне казалась идеальной: так положено. Положено жить в общей квартире, положено ходить в штанах, перешитых из отцовских костюмов. Я не считал себя вправе попросить у родителей денег на мороженое. Но я его настолько обожал, что однажды ради него пошел на подлость: мы с приятелями продали аквариум и объелись мороженым.
— В вашей книжке прочитала, что вам, кроме мороженого, очень нравился пионерский красный галстук.
— Да, мне очень нравилось сочетание этих цветов: беленькая рубашечка и красный галстук. Однажды шел, такой весь нарядный, на пионерский сбор. А навстречу на велосипеде — хулиган Володька Чистов. Подъехал ко мне и, указывая на галстук, прошипел: «Ну ты, че селедку надел?» Я никогда не был храбрецом, да и Володьку побаивался. Но вдруг ударил его так, что под глазом у него, как воздушный шарик, моментально надулся фингал. Володька схватился за лицо и завыл. А я, гордый, пошел на свой пионерский слет, думая: «Нет, не все потеряно, ты еще не такой трус». Вообще я уверен, что люди не рождаются смельчаками. Просто подворачивается какой-то случай — и ты храбрецом становишься.
— Не обидно, что на этих по-человечески дорогих для вас временах сейчас политически-конъюнктурно топчутся?
— Не надо путать то, что было, с тем, что мы узнали об этих временах. У нас полдома сидело, и полдома были врагами народа. Но все это было где-то далеко-далеко. Никто не говорил: «Не подходи к этому мальчику, у него отец — враг народа». Я не это помню из тех времен. Я помню стадионы, футбол, пионервожатую, в которую был влюблен. Молодых маму и папу помню.
— О них расскажите.
— Мама у меня была замечательным человеком, потрясающе тонким и предельно принципиальным.
Папа был удивительно скромным, но сильным и гордым человеком. Это был настоящий мужчина. Он был военным, прошел почти всю войну.
— Мне кажется, вашу маму, если уместно такое сравнение, сейчас вам заменяет ваша супруга — актриса Ольга Остроумова, которая так трогательно вас опекает.
— Олей я восхищаюсь не только как актрисой, пронзительной, искренней. Она — удивительная мать. Я поражаюсь, как ей удается всю себя отдавать детям, внукам. Да и наш дом полностью на ней.
— Можно бестактность?
— Пожалуйста.
— Вы потеряли единственную родную дочь. Легко ли в такой ситуации общаться с некровными детьми и внуками?
— Внуков я обожаю. У Олиной дочки, тоже актрисы, — трехлетний Захарчик. У сына, будущего кинорежиссера, — двухлетняя Полина. От них оторваться нельзя. Они — прелестны. Наивны, просты и чисты. Это то, что теряешь, когда становишься взрослым. Но тот, кто сохраняет эту чистоту и наивность, — высший класс.
— Знаменитая фраза из знаменитого фильма «Доживем до понедельника», в котором сыграла ваша супруга: «Счастье — это когда тебя понимают». Согласны?
— Конечно. И любовь — это когда тебя понимают. Понимание — самая короткая дистанция к другому человеку. Тебе ничего доказывать не надо. И ты можешь позволить себе находиться в любом состоянии. Представляешь: ты обессилен, а тебя понимают. В ответ такая реакция идет!
— Широк ли круг людей, перед которыми вы можете излить душу?
— Я — ленивый человек. А на то, о чем ты говоришь, — на дружбу, нужно работать. Я же предпочитаю полежать, почитать, телик посмотреть. Но когда я что-нибудь сочиню, мне необходимо кому-то это прочитать, на ком-то это проверить. И я звоню Ромочке Виктюку, Генночке Хазанову, Галине Борисовне Волчек.
— Театр, в котором вы играете больше 40 лет, называется «Современник». А что такое, по-вашему, вообще быть современным человеком? Вот, на мой взгляд, Пушкин, у которого не было ни Интернета, ни мобильника, а лишь гусиное перо, остается современнее многих, самых продвинутых из нас, настолько он дальновиден по мысли и чувству.
— Совершенно с тобой согласен. Пушкин, у которого вечное выражается в обыкновенном, — это и есть настоящий современник.
— Любите в прошлое возвращаться? Или предпочитаете перелистывать «прочитанные страницы»?
— Я даже не вычеркиваю из телефонной книжки номера знакомых, которые умерли, верю, что они живы.
— На обложке вашей книги вы изображены с мощным обнаженным торсом в боевой боксерской стойке. А Ольга Михайловна мне рассказывала, как вы любили свои бицепсы демонстрировать. Что же, вы себя в образе этакого супермена предпочитаете представлять?
— Н-е-т! Это шутка такая.
— Так кто же вы, Валентин Иосифович?
— Лучше всех мою суть Ролик Быков разгадал: «Что такое Гафт / Вряд ли кто поймет. / Гафт — это, наверное, / Факт наоборот». Поразительная интуиция у Ролана была, собачья! Я все и всегда делаю наоборот. Хочу одно, получаю другое.


| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, сегодня, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, сегодня, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |