15 лет назад в рамках реформ 1990-х годов начался второй этап либерализации ценовой политики в Украине. Цены на коммунальные услуги для населения, на хлеб и другие товары первой необходимости взлетели в несколько раз.
Разумеется, второй этап был продолжением первого. Либерализация цен — элемент экономической политики постсоветских правительств в начале 1990-х годов. Смысл заключался в ослаблении государственного регулирования в области ценообразования, без чего, как нас тогда уверял автор этой реформы российский премьер Егор Гайдар, невозможна цивилизованная рыночная экономика.
Сегодня «Время» беседует об этом с кандидатом экономических наук, заместителем главного редактора журнала «Социальная экономика» Александром Ковригой и кандидатом экономических и доктором социологических наук, главным редактором «Украинского социологического журнала» Юрием Чернецким.
— Александр Владимирович, где истоки убежденности во всесилии свободного рынка?
— Уже начиная с конца 1960-х и далее, а особенно остро в середине 1980-х, в СССР стоял вопрос об ускорении научно-технического развития страны. Разрывы между суперпродвинутыми в научно-технологическом смысле оборонными секторами и промышленностью, обслуживавшей повседневную жизнедеятельность, всё более увеличивались. Искали «инструменты развивающего воздействия». Международный институт прикладного системного анализа — учредители Великобритания, США и СССР! — который с 1972 года занялся исследованиями по международной политике, дипломатии, экономике и мировым стратегиям, послужил ключевым инструментом — проводником англосаксонской картины мира, в которой «свободная конкуренция и свободные рыночные обмены» трактуются главными двигателями развития. К тому времени англосаксонская цивилизация уже обладала многовековым опытом распространения экспортного варианта этой идеологии.
— Но, может быть, это и хорошо: ведь уровень жизни в странах Западной Европы был выше, чем в советских республиках?
— Интересно, что у себя во внутренней политике эти страны пользуются иными, не исключительно либеральными стратегиями — там организация многоэтажная, и либеральный слой не так велик. К примеру, в докризисный период в Японии регулировались цены на 200 тысяч наименований товаров/продуктов, в ЕС — на 40 тысяч. Даже в самых плотных торгово-экономических связках между США и Западной Европой действуют гигантское количество нерыночных регуляторных инструментов и ограничений. Прежде всего, они действуют в наиболее важных, тонких и чувствительных для развития областях. Стратегическое и принципиальное для воспроизводства и развития общества нигде и никогда не отдаётся на откуп стихии рынка.
— Мы воспринимаем либерализацию цен как инструмент управления и стимулирования производительности, улучшения качества — «делай лучше и больше, и ты заработаешь!».
— Парадокс заключается в том, что либерализация цен у нас означает, что в обществе вообще нет никаких приоритетов, мы ничего не защищаем и не поддерживаем. Истинная ценность благ и товаров становится относительной, главное теперь — их денежное содержание-выражение. Главное — не то, что это, в чём материальный и социокультурный смысл блага, товара, услуги, а сколько это стоит.
— К чему это приводит?
— Производить мы начинаем не то, что необходимо и ценно, а то, что даёт возможность провести через большую цену, получить большую прибыль. В центре мироздания оказывается экономика, «очищенная» от политических, социальных и культурных рамок. Общество лишается значимых социально-нравственных норм и ориентиров. Источник богатства теперь — не создание новых общественных благ, а искусная спекуляция.
Идем далее. Если и прибыль, и цена теперь всё менее зависят от технологии и технических параметров, то свободные в определении цен и ориентированные на наращивание прибыли экономические процессы отрываются от материально-технических и инфраструктурных рамок. В результате этого переворота гибнут производительные силы. Внутренние (национальные) разработчики и производители, как и производительные силы стран, оказываются в прямой зависимости от работы глобальной финансово-торговой инфраструктуры. Функция управления перемещается во внешние институты (МБ, МВФ, ВТО, ЕБРР, ЕС и т. д.), поскольку от них зависит финансово-спекулятивный комплекс, а внутри центральными фигурами-проводниками становятся поначалу все экономисты, потом «финансисты» и маркетологи. Искусство продавать ценится выше, нежели искусство производить.
— В общем, здесь есть «украинское», постсоветское измерение и глобальное, которые, безусловно связаны. Что делать-то в этой ситуации?
— В целом либерализация по Вашингтонскому консенсусу стала огромной афёрой. И пожинать ее плоды будет не одно поколение. Сегодня на основании этой прочно усвоенной идеологемы выстроены такие глобальные институциональные сети неэквивалентного обмена, что уже без введения новой экономической метрики планете не выжить.
Миру необходима новая экономическая идеология. Не либеральная, в старом смысле, но прогрессивная и перспективная, с точки зрения ценностей будущего.
— Юрий Александрович, каковы были последствия либерализации цен для украинской экономики?
— Если говорить о ценовых реформах 90-х годов, проблема состояла в том, что телегу ставили впереди лошади. Для либерализации должен сложиться рынок. В то время ни рынка, ни необходимых для него структур не было. Осуществляемая в таких условиях либерализация, собственно, и привела к тяжелейшему удару по экономике и социальной сфере. И если говорить о либерализации цен на коммунальные услуги, что произошло 15 лет назад, то следует обратить внимание на то, что в угнетенном состоянии находился и до сих пор находится один из рынков. А именно — рынок труда, рынок рабочей силы. В этих условиях нормальное ценообразование по-прежнему невозможно.
— Что вы имеете в виду, говоря об угнетенном рынке труда?
— У нас заниженные размеры оплаты труда, что обусловлено разными причинами. И наследственными, скажем так, что продолжалось в 90-е годы, а ныне – элементарной жадностью собственников. Это элемент нашей экономической психологии и культуры. Собственники просто-напросто не считают профессионалов достойными адекватной оплаты.
— Ну, да — и так будут работать, а не будут, найдем других! Но существует и противоположная точка зрения — о том, что у нас в стране по-прежнему низкая производительность труда, отсюда и низкие зарплаты…
— У нас еще одна важная проблема, а именно – диспропорция в распределении доходов. Ни в одной из стран с развитой рыночной экономикой и высокой производительностью труда нет такого разрыва между группой богачей и большинством трудящихся, включая специалистов высокой квалификации. Повышение производительности труда необходимо. Но можно технически модернизировать производство, однако все равно не удастся добиться желаемого. Потому что отсутствует мотивация. Для того, чтобы производительно трудиться, люди должны получать соответствующие доходы за свой трудовой вклад. К тому же, не так слабо мы вооружены и технически.
Когда-то происходила конверсия наших оборонных предприятий и стояла острая проблема инвестиций. Внутренних источников не было, и мне тоже довелось участвовать в привлечении иностранного инвестора – ведущей мировой корпорации в отрасли. После посещения одного из наших оборонных предприятий глава корпорации с удивлением воскликнул: «Я думал, нигде в мире нет предприятий, подобных нашим!» Оборудование было пусть и несколько устаревшее, зато надежное и достаточно производительное.
Вообще все наши постсоветские технологические циклы отличает надежность. Когда-то уже шла речь о том, чтобы всю постсоветскую космическую отрасль выбросить из всех международных проектов под предлогом того, что наша техника – это каменный век. Но потом произошел целый ряд неприятностей с американскими «Шаттлами», и единственным средством доставки на орбиту долгое время оставались российские ракетоносители. И тогда американцы по достоинству оценили наши успехи и наши сильные стороны. Один из американских журналистов тогда написал: «Неумеха Иван с разводным ключом спасает международную космическую программу».
Другое дело, что мы сейчас столкнулись с очень серьезной проблемой. Достаточно изощренная технико-технологическая база была создана в Советском Союзе, но качество высшего и среднего специального образования в независимой Украине существенно снизились. Новые выпускники вузов очень часто не только не справляются с новыми техническими проблемами, но и не умеют использовать тот мощный технический потенциал, который достался нам в наследство. И это чревато серьезными последствиями. Но это того же ряда проблема. Профессионал с низкой зарплатой – это угроза национальной безопасности, а главное – это крест на попытках повысить производительность труда.
— Можно ли исправить реформаторские гримасы 90-х годов?
— Дело в том, что жизнь нас во многом поправила. Реформы мы пережили гораздо тяжелее, чем если бы делали их с умом. Мало того, что прыгнули в бассейн, не умеючи плавать, так в том бассейне еще и воды не было: налить забыли. Но потенциал наш все еще велик.
Немедленно нужно исправлять разрыв в доходах. Пока он будет сохраняться, ничего путного мы не добьемся.
Еще один важный аспект проблемы: примерно половина валового национального продукта создается в неформальном секторе экономики. Это значит, что, как минимум половина доходов не облагается налогами и не является элементной базой государственного бюджета. То есть мы имеем бюджет вдвое меньше, чем он мог бы быть. Для нормальной инвестиционной деятельности тоже недоступны эти теневые доходы.
Нужно от разговоров к делу переходить. Но тут возникает вопрос: а способно ли к этому государство? Система государственного управления не на общество работает, а на верхушку этой же системы. Мы знаем, какую разрушительную роль играют контролирующие органы в предпринимательстве и хозяйственной деятельности вообще. В любом случае, первый шаг, который нам необходимо сделать, – это превращение государственного управления в управление в интересах общества.
— А что сейчас происходит с ценами? Эксперты говорят: мы ничего не можем поделать, этот продукт подорожал во всем мире. И тут же в эфир выходит чиновник и говорит: ерунда, люди, не верьте, наш рынок не может зависеть от мировой ценовой конъюнктуры – это все спекуляции и воровство. Кому верить?
— В данном случае я не уверен, что чиновник достаточно компетентен. Легче всего производителей обвинить в сговоре и воровстве. Живем по-прежнему по дедушке Крылову: все сходит с рук ворам, зато воришек бьют.



| Общий форум | Мюнхенское соглашение... timemextime, 29 января, 01:17 |
| Политика | Щодо протиправних дій представн... jurebype, 30 января, 20:35 |
| Спроси у специалиста | как разделить приватизированную... Антон, сегодня, 15:33 |
| Доска объявлений | Услуги Опытных Грузчиков в Харь... Александр, сегодня, 16:19 |
| Образование | А ты платишь преподпвателям?... Сєм, 17 ноября 2011, 00:08 |