У них, таких, на первый взгляд, разных, все-таки много общего.
Например, возраст: одному 83, другому 81 год. Причем оба выглядят не по летам моложаво, мысли ясны, речь стройна и логична.
Оба сейчас живут в Харькове, хотя один родом из Житомира, второй — с Тернопольщины. Один ушел добровольцем на фронт в 17 лет, другой, будучи практически тех же годов, подался в партизаны. И оба горячо любят Родину. На этом похожесть почти заканчивается. Первый трижды ранен, второй — дважды реабилитирован. У одного, по его словам, «хорошая военная пенсия», у второго — 450 гривен в месяц. Один служил в Советской Армии, а другой — в УПА. Потому что первый считал и считает своим Отечеством СССР, а второй — Украину. Мне бы очень хотелось, чтобы те вопросы, которые я задавал этим двум пожилым людям, они задали друг другу, глядя прямо в глаза собеседнику. Но этого, видимо, никогда не случится. Потому что еще их объединяет
Полковник в отставке М. Н. Педенко давно известен мне своей жесткой позицией по отношению к УПА. Наш разговор он так и завершил:
— Если бы мне даже посулили золотые горы, я за стол переговоров, как это предлагают Ющенко и Янукович, с ветеранами УПА не сел.
Михаил Николаевич вспоминает:
— Воевал я простым солдатом с марта 1942-го по конец 1944-го. После тяжелого ранения в Карпатах (пуля до сих пор в колене) мне дали шесть месяцев отпуска. Приехал в Харьков, куда уже вернулись из эвакуации мать и сестра (отец работал в Киеве). Увидев ту нищету, в какой они жили, ужаснулся. Пошел в Киевский райком комсомола и попросил любой работы. Мне предложили поехать военруком в школу на недавно освобожденной Волыни — в Торчин.
До этого я ничего о бандеровцах не слышал. Как только приехал, меня пригласили на собеседование в соответствующее учреждение. Выяснив, что я фронтовик, с оружием знаком, меня включили в отряд самообороны — сказали, что когда понадоблюсь, вызовут для участия в оперативных мероприятиях. А они в основном были направлены на борьбу с бандеровцами. За те три неполных месяца, которые я там пробыл, наш отряд несколько раз выезжал в села. Передвигались мы на подводах, поэтому, когда приезжали на место, заставали только изуродованные трупы. А бандеровцев найти уже не могли — они расходились по домам и становились «мирными жителями».
Меня особо поразил один случай. Не знаю точно, откуда приехала эта пара молодых учителей — то ли из Полтавской, то ли из Сумской области. Их направили преподавать что-то совершенно аполитичное, кажется, математику. Но только одного того, что они приехали с Советской Украины, оказалось достаточно, чтобы парню перерезали горло, его беременной жене вспороли живот, а нерожденного младенца утопили в помойном ведре. Вот откуда у меня неприятие ОУН-УПА.
Что особо следует отметить — нападали бандеровцы только на безоружных, на тех, кто не мог дать им достойный отпор. На моей памяти не было ни единого случая покушения на работника райкома партии или сотрудника НКВД. И с советскими войсками они старались в бой не вступать. Зато поляков, которые выезжали из Западной Украины на этническую родину, грабили и убивали постоянно, если заставали их обозы в вечернее время.
— Михаил Николаевич, почему, по вашему мнению, население Западной Украины, в 1939-м встречавшее Красную Армию с цветами, через пять лет начало, как вы рассказываете, убивать людей только за то, что они — советские?
— За те полтора с небольшим года, что там была советская власть, ничего плохого она сделать не успела. Население Западной Украины в своей массе во время войны и после нее не было враждебно Советскому Союзу, более того, их отношение можно назвать доброжелательным. Но среди нормальных западных украинцев, как, впрочем, и среди наших, советских граждан, были нелюди.
А УПА — это предатели украинского народа. «Главнокомандующий Шухевич!» Какое государство назначило его на эту должность?! Какое государство награждало их орденами?! Ответ известен — Германия. Вся верхушка ОУН-УПА состояла на службе у Гитлера! И когда вы будете встречаться с вояком УПА, задайте ему этот вопрос (мои собеседники знали, что я буду разговаривать с его идейным противником. — Ю. Р.).
— То есть вы отказываете ОУН-УПА в том, что она боролась за независимую Украину?
— Абсолютно.
— Вы родились в Украине. А украинский язык знаете?
— Українську мову я колись знав дуже добре, міг балакати на чистом украинском языке. Потом я вынужден был перейти на русский — с тех пор, как попал в органы военной прокуратуры (проработал там 25 лет). Везде, где я служил, — на Колыме, в Хабаровске, Омске и даже в украинском Харькове — нигде украинским языком не пользовались. В Украине вся документация до развала Советского Союза велась на русском. Украинский я понимаю, но только не говорю — это будет очень смешно.
Кстати, хотя я считаю себя этническим украинцем, но в нашей семье всегда говорили только по-русски, хотя в Харьков мы переехали в конце 20-х. Более того, по семейным преданиям наша настоящая фамилия Педанов...
При зустрічі з Левком Стахівим з’ясувалося, що у нього теж змінене прізвище, але вже за радянських часів, коли після звільнення з табору оформлювали документи. Записали на російський кшталт: Леонтій Стахов... Але в першу чергу я передав йому запитання Михайла Миколайовича щодо Шухевича.
— З цього приводу я нічого не можу сказати, — відповів Левко Петрович. — Шухевича не знав, молодим був. Моїм командиром був сотник під псевдо Миткий — більше нічого ми не мали знати.
— А у вас яке було псевдо?
— Шишка... То брехня, що до УПА заганяли силою. У 1943-му на зборах місцевого юнацтва, де нам запропонували іти до УПА, нас навпаки відмовляли. Говорили, що служити буде тяжко, а ще й можуть убити. Ну, нас двоє записалися.
Коли повернулася радянська влада, мене призначили листоношею. Розносив пошту по трьох селах, одночасно провадив, так би мовити, розвідку. Одного разу перестріли партизани-ковпаківці, що за завданням влади вистежували у лісі загони УПА. Мене хотіли розстріляти як бандерівця. Але я їм показав листи з фронту і похоронки... А коли восени 1944-го юнаків 1926 року народження призивали до армії, мене залишили якраз через те, що був листоношею. Воєнком сказав: «Підеш з 28-м роком». Та 18 лютого 1945-го на наше село Мишків зробили облаву і забрали 65 чоловік (а усього було 180 дворів) — чоловіків, жінок, дівчат. Катували нас у в’язниці нещадно...
Присудили мені 10 років таборів. Дивіться, куди мене завезли з Тернополя: Харків, Караганда, Семипалатинськ, Екібастуз (найстрашніший табір!), Омськ. Там мене і звільнили 1954-го за три місяці до кінця строку... А потім без суду додали спецпоселення, яке я відбував до 1961-го у місті Кизил Пермської області, куди вислали моїх батьків. Працював закрійником, потім, уже в Дніпропетровській області, фотографом у районній газеті... До Харкова переїхав 1991 року, поближче до дочки...
— Ви брали участь у бойових діях УПА?
— Ні, не довелося. Якби трапилася сутичка, то звісно... Але ми нікого не вбивали. Я пам’ятаю тільки один випадок: польку повісили у 1942-му. За що — не знаю...
Тут я переповідаю пану Стахіву про звіряче вбивство подружжя вчителів зі Сходу України.
Левко Петрович гнівається:
— То енкаведісти робили, щоб на УПА звернути, аби прості люди від нас відступилися! І саме тому нікого з начальства радянського перевертні не чіпали!
А нам командир загону суворо забороняв навіть води без дозволу хазяїна напитися, коли у людей ночували!
— Але усе ж таки — чому УПА так вороже ставилося до всього радянського? Ось М. М. Педенко каже, що радянська влада не встигла нічого поганого зробити, як прийшла у 1939-му.
— Та радянська влада і створила УПА! Ми зустрічали їх як визволителів, бо поляки нас гнобили. А в перший же день у нашій сільській крамничці радянські солдати скинули на підлогу портрет Пілсудського і потоптали його. Ну, наші поляки повитягали з підпілля карабіни. Вечором пішла стрілянина, двох поляків було вбито. Згодом, у 1940-му, сім сімей з нашого невеличкого села вислали до Сибіру, в тому числі вісімдесятирічну бабцю — це назвали розкуркуленням.
Отож, що таке радянська влада, ми добре зрозуміли.
— Про сутички УПА з радянськими військами відомо, але воякам закидають, що з німцями вони не воювали.
— Ось вам факт. З нашого села німці забрали зерно. УПА зробило засідку і перестріляло окупантів — їх було чоловік дванадцять. А зерно повернули людям.
За що нам німців любити? У мене, наприклад, рідну сестру до Німеччини забрали, два місяці як заміж вийшла...
Левко Петрович без тіні іронії показує вітання від начальника Харківського гарнізону і голови Фрунзенської райради з Днем Перемоги: «Я ж учасник війни по законодавству, бо за віком підхожу».
— То День Перемоги — свято для вас?
— Важко сказати... Мене ж не пустили на фронт, а міг би воювати...
— Ви за переговори з ветеранами Великої Вітчизняної війни?
— Звичайно, адже ми хотіли волі, свободи, незалежності для нашої України. Але з такими, як Педенко, перемови неможливі. Бо душевно я є українець і з цього не зійду.



«Серые кардиналы» мирового кризиса
Свободная торговля: разорванные ценности… Часть 2
Свободная торговля: разорванные ценности… Часть 1
Преступления на почве ненависти: проблема, загнанная внутрь
Пусть инвесторы приходят и осваивают нас. А что же мы?
Если в кране нет воды, или С(Z)урбаранские хроники Александра Ройтбурда Часть2
Если в кране нет воды, или С(Z)урбаранские хроники Александра Ройтбурда Часть1
Академик Петр Толочко: «Так не бывает!»
И юность ушедшая все же бессмертна
Новый дизайн экономики, или Куда заведет финансовый кризис?
Избирательные округа: когда размер имеет значение...
Круглый стол: «Объединенная оппозиция: вызовы и риски»
Спектакль «Убей меня нежно»
Богдан Гаврилишин. Человек мира, остающийся украинцем
Выступление Вахтанга Кикабидзе в ХНАТОБ
Ясная Поляна

| Общий форум | Верховная Рада поддержит животн... Ирина, 27 апреля, 20:23 |
| Политика | К "Обращению интеллигенции... Stuclidallict, 3 мая, 20:36 |
| Спроси у специалиста | наследство Лора, вчера, 15:34 |
| Доска объявлений | Сборка шкафа-купе,сборка кухни ... Сборка шкафа-купе,сборка кухни Харьков, вчера, 22:02 |
| Образование | zorin_max@mail.ru Яков Зорин, 21 апреля, 11:39 |